Новость

«Хочу делать музыку, которая меняет мир»: интервью с Isaac Nightingale

поделитесь с друзьями:

«Интеллектуальная поп-музыка для людей с хорошим вкусом» – накануне концерта в клубе RED брэнд-амбассадор Nightparty Анатолий Макаров поговорил с Isaac Nightingale о переломном моменте в музыкальной карьере, новом альбоме и ощущении гармонии.

 

Вадим, 12 мая у тебя вышла новая пластинка. Для тех, кто еще не успел послушать альбом, расскажи, каким он получился в плане музыки, лирики? Чем вдохновлялся в процессе его написания?

– Для меня это новое звучание. На протяжении 12 лет в рамках группы я творил скорее мягкую, комфортную музыку – лаунжевую и чиллаутную в духе Café Del Mar. Это было модно 10 лет назад. Мы стали завсегдатаями гламурных клубов, и на тот момент это было здорово. Но мне всегда хотелось выйти за рамки, экспериментировать, идти дальше, завоевывать большую аудиторию. И вот пришло время подняться на совершенно иную ступень и делать музыку, которая мне нравится по-настоящему.

 

Получается, Isaac Nightingale – проект менее коммерческий и более творческий?

– Сейчас это правильный симбиоз коммерции и творчества. Я на все 100% уверен, что это коммерческая музыка, так как это Pop в его элитной традиции. Но в то же время и стопроцентное творчество. Я бы сказал, это изысканная интеллектуальная поп-музыка для людей с хорошим подготовленным вкусом.

 

19 мая в клубе RED ты презентуешь альбом «Renascence». Расскажи, чего ожидать от выступления?

– Мы основательно готовимся к концерту. Я уверен, будет много интересного. В частности, хороший свет и мощный видеоряд, над  которым работает известный виджей, талантливый артист Вова Каковкин. Кроме того, я кардинально изменил музыкальный состав. Вообще отказался от гитары в пользу более электронного формата. Сейчас это бас-гитара, клавишник, барабанщик и бэк-вокал. Также у нас будут специальные гости-музыканты. Раскрою секрет, один из них – известный скрипач Степан Мезенцев.

Композиции будут звучать только авторские. За исключением единственного кавера «All Of Me», который я исполнил на Первом канале в рамках проекта «Голос». Естественно, в основе программы композиции из нового альбома, которые мы специально адаптировали для живого шоу.

 

Ты пришел в «Голос», занимаясь музыкой уже 12 лет. Что тебя подтолкнуло к участию в проекте? Ведь с него обычно начинают, а ты был, можно сказать, в расцвете карьеры?

– На самом деле, я занимаюсь музыкой значительно дольше. 12 лет – это только в рамках группы. Уход из группы стал для меня своеобразным обнулением. Нужно было срочно начинать сначала. Поэтому я фактически «разрушил мосты», собрал вещи и переехал в Лос-Анджелес. На тот момент я даже не думал возвращаться. Мне казалось, что я приеду в Голливуд, тут же встану на красную ковровую дорожку и все начнут мне аплодировать. Конечно, сразу так не получается. Пришлось столкнуться с новой реальностью: в Америке все совершенно не так, как мы себе представляем, и там абсолютно иначе построен шоу-бизнес. Требуется масса работы, усилий и времени, чтобы получить минимальный результат.

Тем временем из России постоянно поступали звонки с приглашениями, и я то и дело возвращался домой. В один из таких прилетов, когда я уже работал над сольным альбомом, позвонила моя знакомая: «Капустин, мне приснился сон. Я видела тебя на программе «Голос» счастливым». На тот момент я был уже состоявшимся музыкантом и здраво оценивал свои шансы. Если я поднимаюсь на сцену перед аудиторией 500-700 человек, почему бы мне не проделать то же самое на Первом канале, где меня увидят миллионы? Но для этого нужно сперва пройти кастинг. И даже будучи зрелым музыкантом, ты можешь сесть за рояль, начать петь песню, но из четырех судей никто не повернется. Это было бы ударом. Осознавая важность момента, я репетировал тысячу раз, чтобы меньше волноваться и исполнить песню хотя бы на 10%. Так и вышло: я дико волновался, у меня даже тряслись руки. Но эти 10% оказались не такими уже плохими. Повернулись все, кроме Билана. Так я оказался на «Голосе».

После шоу я почувствовал очень сильную поддержку. Во-первых, ощутил интерес к моей персоне, так как это все-таки Первый канал. Во-вторых, для аудитории «Голоса» это стало чем-то вроде откровения. Те, кто ранее не был знаком с моим творчеством, залезли в Интернет и обнаружили, что 12 лет что-то происходило. И эта музыка показалась им вполне удобоваримой. Так что, волею судеб, все закрутилось и помогло мне в продвижении сольного материала.

 

Мы тоже немного копнули в Интернете и узнали, что ты когда-то занимался стрит-дэнсом. Расскажи немного о своем танцевальном прошлом.

– Я скажу больше: во многом благодаря стрит-дэнсу я вообще пришел в музыку. Я сам из Барнаула. У нас на Алтае была очень сильная танцевальная школа. Мы занимались ежедневно. Только разминка занимала 3 часа, после чего экспериментировали с различными стилями и направлениями. Много путешествовали по России, участвовали в фестивалях, в том числе в Москве. И в один момент я очень увлекся Майклом Джексоном с его лунной походкой. Поддавшись очарованию его гениальной фигуры, я автоматически стал копировать его голос, петь песни, на тот момент даже не зная как следует английского. В итоге я распрощался с Политехническим институтом и без всякой подготовки поступил в музыкальное училище на «Дирижера академического хора». И с того момента моя жизнь полностью поменялась.

 

 

Как ты оказался в Берлине?

– Когда я заканчивал музучилище, каждое лето я проводил в Горном Алтае.  Места там роскошные: Телецкое озеро, гора Белуха, тайга, горные реки… И, конечно, рок-фестивали. Там я познакомился с одним немцем. Он услышал, как я пою и сказал, что я обязательно должен оказаться в Берлине, что там меня ждет большое музыкальное будущее. Мы стали переписываться, он меня пригласил к себе в гости. И я автостопом из Москвы поперся в Берлин.

Это был 1995 год. Берлин меня полностью очаровал. Я моментально окунулся в бурлящую жизнь этого города с множеством концертов и театров – андеграундных, новых, модерновых. Меня это настолько захватило, что я начал петь джаз и перевыступал практически по всем джаз-клубам.

А однажды в одном из ресторанов я сел за рояль и просто начал играть. Там меня услышали и пригласили писать музыку для спектаклей, так я и остался в Берлине на 4 года, работал в театре.

Тогда я еще не совсем дорос до электронной музыки: мне нравилось ее слышать, но я не пока понимал, что это мое. Видимо, нужно было пройти сначала классический, потом джазовый путь. По возвращении в Россию появилась группа. Вскоре мы попали на фестиваль (Cafe Del Mar Lounge – прим. Nightparty), выиграли, поехали на Ибицу и началось…

 

Расскажи про Ибицу.

– Ибица – это удивительное место. Живописнейшее, с шикарным климатом и пляжами, обалденной кухней, обилием красивых добрейших людей, уникальной культурой и архитектурой. Но это еще и Мекка музыки. Как известно, стиль chill-out зародился именно там, в Café Del Mar. И это настоящая феерия, когда люди сидят на берегу моря и наблюдают закат солнца под музыку –  мягкую, успокаивающую, позитивную, которая предшествует ночным клубным вакханалиям.

 

Расскажи про вечеринки. Ты сам по натуре тусовщик или предпочитаешь более уединенно, спокойно проводить время?

– Я люблю свое здоровье. И я сторонник гармонии. Если честно, я не назову себя тусовщиком. Я люблю созерцать красоту. Я люблю прогуляться по красивому городу. Люблю много путешествовать. Пробовать кухню разных стран. Для меня огромное удовольствие – пройти по старому азиатскому рынку, поговорить с простым рыбаком и подчерпнуть массу интересных вещей. Это больше мое. А тусовки в клубах мне кажутся зверским убийством времени. С возрастом понимаешь, что время скоротечно. Оно убегает. И мне хочется с жадностью делать что-то полезное, можно сказать, на глобальном уровне. Не просто написать песенку и отправить ее в ящик, а создать композицию, которая сможет проделать гигантскую работу в людях, менять их, менять мир. Я верю, что музыка – это мощная сила, способная изменять атмосферу, настроение, даже физическое состояние. Это то, чем я сейчас хочу заниматься.

 

Вернемся к новому альбому. Будут ли там русскоязычные композиции?

– Сколько бы я не пытался петь по-русски, мне почему-то режет слух. Мне не режет слух, только когда поет Земфира. Может быть еще Цой. Во всех остальных случаях, когда я слышу русскоязычную музыку, как сказал бы Станиславский, я не верю. Возможно это тоже стереотип, но мне всегда больше нравилось петь по-английски. И у меня это всегда не плохо получалось, а теперь получается еще и писать песни на английском. Что касается песни Жанны Агузаровой, которую я спел на «Голосе» – это была, в большей степени, авантюра и то, что меня смотрит моя мама. Но это не мое. Мне хочется двигаться в ином направлении – следовать электронной американской и британской традиции.

 

Напоследок поделись с читателями Nightparty, что для тебя гармония?

Состояние равновесия, баланса во всем. Ощущение внутреннего покоя, счастья, удовлетворения от того, что ты занимаешься правильным делом.

 

Беседовал: Анатолий Макаров

Фотограф: Насир Махкамов